У последней границы

Сердце Алана сильно забилось при этом случайно произнесенном ею слове «домой».
Мэри Стэндиш шла впереди, и солнце играло в шелковистых прядях ее волос. Алан поднял
винтовку и пошел следом за ней, любуясь ее стройной фигурой. Красота жизни сияла в этой
девушке, которую он столько времени считал мертвой.
Они вышли на поляну, покрытую мягкой травой и усыпанную цветами. Там, перед
небольшим костром, стоял на коленях мужчина, а рядом с ним была девушка с двумя
длинными черными косами. Ноадлюк первая повернулась и увидела, кто был с Мэри Стэндиш.
В это время справа раздался характерный легкий крик, который мог принадлежать только
одному человеку в мире. То была Киок. Она бросила охапку сучьев, собранных ею для костра,
и бросилась к Алану, на одно мгновение опередив менее порывистую в своих движениях
Ноадлюк. Алан крепко пожал руку «Горячке» Смиту. Киок опустилась на землю среди цветов и
плакала. Это было похоже на нее. Она всегда плакала, когда Алан уходил, и плакала, когда он
возвращался. А через мгновение Киок первая расхохоталась. Алан заметил, что ее волосы
больше не заплетены в косы, как продолжала делать более солидная Ноадлюк, а были собраны
в прическу, точно такую же, как у Мэри Стэндиш.
Эти мелочи совершенно бессознательно проносились в его голове. Никто, даже Мэри
Стэндиш, не понимал, какого напряжения ему стоило овладеть собой.
Понемногу следы пережитого потрясения стали исчезать, и Алан начал постепенно
воспринимать окружающее. На краю тундры, позади рощицы, он заметил трех оседланных
оленей, привязанных к деревьям. Он сбросил с себя мешок, между тем как Мэри Стэндиш
помогала Киок подбирать рассыпавшиеся сучья. Ноадлюк сняла кофейник с огня, «Горячка»
Смит принялся набивать трубку. Алан понял, что никто, кроме него, не был так взволнован, так
как они все ожидали его со дня на день. Колоссальным напряжением воли ему удалось
воскресить в себе прежнего Алана Холта. Разум, словно затуманившийся на время, снова
просветлел.

Рекомендуем: