У последней границы

Это все, Алан, кроме…
— Кроме чего, » Горячка «? — спросил Алан, и сердце его сильно забилось.
Смит улыбался и медлил с ответом. Глаза его блестели.
— Кроме того, что со всеми людьми на ранчо она поступила так же, как и со мной по
дороге от Читаны сюда. Алан, стоит ей сказать слово, и перестаешь быть сам себе хозяином.
Она пробыла здесь десять дней — и вы не сможете узнать ранчо. В ожидании вашего приезда
все дома разукрашены флагами. Она с Ноадлюк и Киок перевернула все вверх дном. Дети
готовы покинуть своих матерей ради нее. А мужчины… — Он снова усмехнулся. — Мужчины
ходят в воскресную школу, которую она устроила. Я тоже хожу. Ноадлюк — тоже. — На одно
мгновение» Горячка» замолк. Потом, понизив голос, он снова заговорил: — Алан, вы были
большим дураком.
— Я это знаю, «Горячка».
— Она — цветок, Алан. Она стоит больше, чем все золото в мире. Вы могли бы жениться
на ней. Я это знаю. Но теперь слишком поздно. Я вас предупреждаю.
— Я не совсем понимаю, Смит. Почему слишком поздно?
— Потому, что я ей нравлюсь, — несколько свирепо объявил Смит. — Я сам претендую
на нее. Вы не должны теперь вмешиваться.
— Вы хотите сказать, что Мэри Стэндиш… — пролепетал Алан.
— Я говорю не о Мэри Стэндиш, — прервал его Смит. — Я говорю про Ноадлюк. Если
бы не мои усы…
Его слова были прерваны внезапным оглушительным взрывом, раздавшимся в бледном
сумраке впереди. Похоже было на отдаленный выстрел пушки.
— Одна из проклятых ракет, — объявил «Горячка». — Вот почему они поторопились и не
подождали нас, Алан. Она говорит, что это празднование четвертого июля будет много
означать для Аляски. Хотел бы знать, что она под этим подразумевает.

Рекомендуем: