У последней границы

Вторая ракета была ему ответом. Две колонны огня поднялись с земли от огромных костров,
стремившихся ввысь. Алан услышал пронзительные детские голоса, смешавшиеся с ревом
мужских глоток. Все население поселка собралось здесь. Они пришли приветствовать его с
безлесных плоскогорий, с высоких горных цепей, где паслись стада, из отдаленных тундр.
Никогда еще эти люди не обнаруживали столько усердия. За всем этим стояла Мэри Стэндиш!
Алан сознавал, что все его усилия не дать этому факту овладеть своими помыслами тщетны.
Он не слышал слов «Горячки»о том, как он, Тулик, и сорок ребятишек работали целую
неделю, собирая сухой мох и сучья для больших костров. Теперь их горело уже три. Резкий
грохот барабанов разносился по тундре. Алан ускорил шаги.
Еще маленький бугорок — и перед ним предстали строения и бегавшие во все стороны
мужчины и дети, подбрасывавшие мох в костры, и барабанщики, полукругом сидевшие на
корточках лицом в ту сторону, откуда он должен был появиться, и пятьдесят китайских
фонариков, покачивавшихся под напором легкого ночного ветерка.
Он знал, чего они ждут от него. Ведь это были дети. Даже Тоток и Амок Тулик, главные
надсмотрщики над стадами, были дети. Ноадлюк и Киок тоже дети. Все они — эти сильные
благородные люди, готовые умереть за него в любой битве, — все же были дети. Алан отдал
Смиту свою винтовку и бросился вперед, твердо решив не искать глазами Мэри Стэндиш в
первые минуты своего возвращения домой.
Он испустил клич тундры. Мужчины, женщины и дети бросились ему навстречу.
Барабанный бой прекратился, барабанщики тоже вскочили на ноги. Толпа нахлынула. Раздался
пронзительный хор голосов, смеха, детского визга — хаос восторга. Алан пожимал руки —
крепкие, большие, темные руки мужчин, маленькие, более мягкие руки женщин, он поднимал в
воздух детей, дружески хлопал по плечу стариков и говорил, говорил, говорил. Хотя вокруг
него было с полсотни людей, он каждого безошибочно называл по имени. Все они были его
народом. Прежнее чувство гордости проснулось в Алане. Они любили его, и теперь они
окружили его подобно членам одной большой семьи. Он дважды, трижды пожимал руки одним
и тем же, брал тех же детей из рук матерей. Алан выкрикивал приветствия и шутки с
увлечением, которое несколько минут назад не выливалось бы так бурно, — из-за сознания
присутствия Мэри Стэндиш. Внезапно он увидел ее в дверях своего дома под китайскими
фонариками. Рядом с ней стоял Соквэнна — сгорбленный старик, похожий на колдуна. В одно
мгновение Соквэнна исчез в доме, и оттуда раздался бой барабана. Как только толпа собралась,
бой барабана замолк. Барабанщики опять полукругом уселись на корточки; снова стал
взвиваться в небо фейерверк. Собрались танцоры. Ракеты шипели в воздухе; взрывались
римские свечи. Из открытой двери дома послышались звуки граммофона. Они предназначались
исключительно для Алана; он один мог понять их. Граммофон играл «Джонни возвращается
домой».

Рекомендуем: