У последней границы

Он уселся на стул в большой комнате и закурил трубку. Граммофон Киок, стоявший там в
начале вечера, исчез. Снаружи стал замирать шум празднества. В наступившей понемногу
тишине его потянуло к окну, из которого был виден домик, где жили Киок, Ноадлюк и их
приемный отец, старый, сгорбленный Соквэнна. Мэри Стэндиш сказала, что она там живет.
Долго смотрел Алан в ту сторону, пока последние звуки ночи не смолкли, уступив место
абсолютной тишине. Стук в дверь заставил его обернуться. В ответ на приглашение войти на
пороге показался «Горячка» Смит. Он кивнул головой, лукаво обвел глазами комнату и уселся.
— Славная была ночка, Алан. Все обрадовались вашему возвращению.
— Кажется, так. Я счастлив, что снова нахожусь дома.
— Мэри Стэндиш здорово постаралась. Она как следует взялась за эту комнату.
— Я так и думал, — ответил Алан. — Но, конечно, Киок и Ноадлюк ей помогали.
— Не особенно много. Она делала все сама. Шила занавески, поставила на стол
президентов с флагами, собирала цветы. Очень мило и заботливо, не правда ли?
— И немного непривычно, — прибавил Алан.
— А она красивая! — не преминул вставить Смит. — Определенно!
Глаза «Горячки» приняли загадочное выражение. Он беспокойно ерзал на стуле и ждал,
что последует дальше. Алан сел напротив него.
— Что у вас на уме, «Горячка»?
— Ад, чаще всего, — ответил Смит с внезапным отчаянием в голосе. — Мою душу гнетет
скверная история. Я ее долго скрывал, не желая портить вам удовольствия этой ночи. Я знаю,
что мужчина обязан держать про себя, если ему что-нибудь известно про женщину. Но мне
кажется, сейчас положение другое. Мне неприятно говорить об этом. Я предпочел бы, чтобы
меня укусила змея. Но вы бы сами пристрелили меня, Алан, если бы узнали, что я скрыл от вас.
— Что скрыл?
— Правду, Алан. Я должен вам сказать все, что знаю об этой молодой женщине, которая
называет себя Мэри Стэндиш.

Рекомендуем: