У последней границы

Через минуту Мэри Стэндиш была забыта, и он спрашивал капитана о том, что все время
занимало его.
— Пароходу приходится идти довольно извилистым путем, не правда ли?
— Да, это так, — согласился капитан Райфл. — Но впредь он будет делать рейсы
прямиком от Сиэтла до Нома. А на сей раз мы идем внутренним путем до Джуно и Скагвэя, и
затем пройдем Алеутским проливом мимо Кордовы и Сюарда. Это каприз директора Компании,
который они не сочли нужным мне объяснить. Возможно, что к этому делу причастны
канадские гуляки на нашем судне. Мы их высадим в Скагвэе, откуда они направятся на Юкон
через проход Белого Коня. Теперь это стало приятной прогулкой для неженок, Холт. Но я
помню…
— Я тоже помню, — прервал его Алан Холт, не спуская глаз с гор, за которыми лежали
горные тропинки, усеянные во время золотой горячки телами золотоискателей предыдущего
поколения. — Я помню. А старый Дональд еще до сих пор грезит об этом аде, оставшемся в
прошлом. Сегодня он был подавлен воспоминаниями. Хорошо, если бы он мог забыть.
— Мужчины не забывают таких женщин, как Джейн Хоуп, — тихо произнес капитан.
— Вы ее знали?
— Да. Она с отцом приехала на моем судне. Прошлой осенью минуло двадцать пять лет,
Алан. Много времени, не правда ли? И теперь, когда я гляжу на Мэри Стэндиш и слышу ее
голос… — Он колебался, словно выдавал чью-то тайну, и затем продолжал: — Я не могу
прогнать мысли о девушке, за которую боролся и которой добился Дональд Хардвик в этом
ущелье смерти у Белого Коня. Слишком ужасно, что она умерла.
— Она не умерла, — сказал Алан. Голос его звучал теперь мягче. — Она не умерла, —
повторил он. — В этом-то и горе. В его мыслях она жива и сегодня, как двадцать лет тому
назад.
После короткого молчания капитан произнес:
— Сегодня вечером она с ним беседовала, Алан.

Рекомендуем: