У последней границы

«Горячка» кивнул головой; Алан хорошо держал себя, как раз так, как он ожидал. Ему
стало немного стыдно слабости и неуверенности, в которых он признался. Конечно, они ничего
не могут сделать с женщиной; такое дело нельзя решить оружием. Но можно будет еще об этом
подумать потом, если только они правильно поняли содержание записки, лежавшей на столе.
Взгляд Алана выражал те же мысли.
Смит открыл дверь.
— Я прикажу Тотоку и Амок Тулику быть здесь к восьми. Покойной ночи, Алан.
— Покойной ночи.
Прежде чем подняться, чтобы закрыть дверь, Алан смотрел вслед Смиту и ждал, пока тот
скроется.
Теперь, оставшись один, он уже больше не старался сдерживать волнение, которое
вызвало в нем неожиданное открытие. Едва затихли шаги Смита, он снова схватил бумажку.
Очевидно, это была нижняя часть письма, написанного на листе бумаги обычного делового
формата. Клочок был небрежно оторван, так что остались только подпись и с полдюжины
строчек, набросанных твердым мужским почерком.
То, что осталось от письма, за обладание которым Алан дал бы многое, гласило:
«…Если, собирая сведения, вы будете вести себя осторожно, держа в тайне ваше
настоящее имя, то мы в течение одного года захватим в свои руки всю индустрию страны».
Под этими словами красовалась твердая, характерная для Джона Грэйхама подпись.
Десятки раз видел Алан эту подпись. Ненависть к этому человеку и жажда мести, которые
сплелись со всеми его планами на будущее, — эти чувства были причинами того, что подпись
Грэйхама неизгладимо запечатлелась в его памяти. Теперь, когда Алан держал в руках письмо,
написанное его врагом, врагом его отца, теперь все то, что он постарался скрыть от зорких глаз
«Горячки» Смита, вспыхнуло внезапной яростью на его лице. Он отшвырнул бумажку, как
будто это было что-то грязное, и так заломил руки, что в тишине комнаты послышался хруст
суставов. Он медленно подошел к окну, из которого несколько минут тому назад смотрел на
дом, где жила Мэри Стэндиш.

Рекомендуем: