У последней границы

Не все ли равно, кто она или что она. В ней таилось что-то неизъяснимо-восхитительное,
какое-то очарование. Она показала себя не только умной. В ней была бездна смелости —
смелости, которую Алан вынужден был бы уважать даже в таком человеке, как Джон Грэйхам.
А в стройной хрупкой девушке это качество казалось ему добродетелью, чем-то чрезвычайно
ценным, вне зависимости от тех целей, на которые эта смелость направлена. С самого начала
это было всего удивительнее в ней — ясная, быстрая, непоколебимая решимость, одолевавшая
все преграды, перед которыми оказались бы в тупике его собственная воля и рассудок. Это
было единственное в своем роде мужество — мужество женщины, которое не знает слишком
высоких преград или слишком широких пропастей, хотя бы смерть сторожила с
противоположной стороны. Несомненно там, где имелось все это, должны существовать более
глубокие и тонкие побуждения для приведения в исполнение человеческих планов, чем
разрушение, материальные выгоды или просто долг.
Алан снова взглянул на флаги, развевавшиеся над его домом. Настойчивая мысль о
непричастности девушки и страстное желание уверовать в это не покидали Алана, и он чуть
было не начал говорить вслух. Мэри Стэндиш отнюдь не то, чем выставляло ее открытие
Смита. Произошла какая-то ошибка, невероятная бессмыслица. Завтра выяснится
необоснованность и несправедливость их подозрений. Он пытался убедить себя в этом.
Снова зайдя в дом, Алан лег спать, продолжая повторять себе, что великая ложь создалась
из ничего и что он должен благодарить судьбу, сохранившую Мэри Стэндиш в живых.

Глава XVII

Алан крепко спал в течение нескольких часов, но напряжение предыдущего дня не
помешало ему проснуться ровно в назначенный им самим час. В шесть часов он вскочил с
постели. Вегарук не забыла своих старых обязанностей, и его уже ждала полная ванна холодной
воды. Алан выкупался, побрился, одел свежий костюм и ровно в семь часов сидел за завтраком.

Рекомендуем: