У последней границы

Для Алана все это было победой. Его мало интересовал рост его личного богатства. Он
знал, что обширные незаселенные пространства, к которым с презрением относился в своей
слепоте стомиллионный народ Штатов, сами вознаградят и прославят пионеров. Глубоко
скрытые силы великой страны проснулись и пришли в движение. Сознание того, что он
принимает посильное участие в этом длительном, связанном с борьбой процессе развития
могучей страны, переполняло Алана гордостью.
Тоток и Амок Тулик уже давно ушли, а сердце Алана все еще было полно радостью
успеха.
Он посмотрел на часы и удивился, как быстро пролетело время. Когда, покончив с
бумагами и книгами, он вышел из дому, была уже пора обедать. Он услышал голос старой
Вегарук, доносившийся из темного отверстия ледника, устроенного в глубине промерзшей
подпочвы тундры. Алан подошел к леднику и, спустившись при свете свечи своей старой
экономки по нескольким ступенькам, вошел в большое четырехугольное помещение. Оно
находилось на глубине восьми футов, где земля оставалась крепко промерзшей в течение
нескольких сот тысячелетий. Вегарук имела привычку разговаривать сама с собой. Но Алану
показалось странным, что она вдруг сама себе объясняет, что почва тундры, несмотря на почти
тропическое великолепие лета, никогда не оттаивает глубже, чем на три-четыре фута, а дальше
идут промерзшие слои, которые лежат уже там испокон веков — «даже духи не запомнят, с
какого времени».
Алан улыбнулся, когда услышал, что Вегарук упомянула о «духах», которых она не могла
забыть, несмотря на все старания миссионеров. Он собрался было дать знать о своем
присутствии, как вдруг чей-то голос раздался так близко, что до говорившего, казалось, можно
было достать рукой.
— Доброе утро, мистер Холт!
Это была Мэри Стэндиш. Алан с удивлением всматривался напряженно в темноту.

Рекомендуем: