У последней границы

— Доброе утро, — ответил он. — Я как раз шел к вам, но голос Вегарук привел меня
сюда. Поверите, даже ледник кажется мне другом после моего пребывания в Штатах. Ты за
мясом, Мамми? — громко крикнул он.
Коренастая сильная Вегарук повернулась, чтобы ответить ему. Когда старая женщина,
ковыляя, приблизилась к нему, свет от свечи, вставленной в банку из-под томатов, упал на
Мэри Стэндиш. Казалось, что луч света, прорезав темную бездну, внезапно осветил девушку.
Ее глаза и волосы — не их красота и очарование, а что-то совсем другое, — вызвали в Алане
неожиданный, непонятный трепет. Этот трепет остался и тогда, когда они вышли из мрака и
холода на солнце, не дожидаясь Вегарук, которая задула свой «фонарь»и выбиралась теперь на
свет с мясом в руках. Волнение не покинуло Алана и тогда еще, когда он и Мэри Стэндиш шли
по тундре, направляясь к дому Соквэнны. Это был странный трепет, вызванный чувством,
которого он не мог ни подавить, ни объяснить. Ему казалось, что девушка знает причину его
состояния. С лицом, залитым румянцем, несколько смущенная, она сказала, что ждала его, что
Киок и Ноадлюк предоставили в их распоряжение весь дом — и он может допрашивать ее без
помехи. Несмотря на мягкий блеск глаз и пылающие щеки, вызванные чувством неловкости, в
лице Мэри Стэндиш нельзя было заметить ни малейшего признака страха или колебания.
В большой комнате дома Соквэнны, устроенной по образцу его собственной, Алан уселся
среди массы ярких цветов, распространявших нежный аромат. Девушка села около него и
ждала, пока он заговорит.
— Вы любите цветы, не правда ли? — произнес Алан, сам тоже в некотором
замешательстве. — Я хочу вас поблагодарить за цветы, которые вы принесли в мою хижину. И
за другие вещи.
— Цветы — моя страсть, — ответила она. — И я никогда не видела таких цветов, как
здесь. Ни таких цветов, ни таких птиц. Я никогда не думала, чтобы их так много было в тундре.
— Так же, как и весь мир не знает этого. Никто ничего не знает об Аляске.

Рекомендуем: