У последней границы

— Вы боялись меня?
— Да. Я боялась всех. Я была в комнате, позади Элен Мак-Кормик, когда она задала
вам… этот вопрос. И когда вы ответили, я окаменела. Я была удивлена и не поверила, так как
не сомневалась, что после всего случившегося на пароходе вы презираете меня и
предпринимаете поиски моего тела исключительно из чувства долга. Только через два дня,
когда пришли письма к Элен Мак-Кормик и мы прочли их…
— Вы вскрыли оба?
— Конечно. Одно должно было быть прочитано сейчас же, а другое — как только меня
найдут. А я нашлась. Может быть, это было не совсем благородно, но вы не можете требовать
от двух женщин, чтобы они удержались от такого соблазна. А кроме, того — я хотела знать.
Делая это признание, Мэри Стэндиш не отвернулась, не опустила глаз, а стойко
выдержала взгляд Алана.
— И тогда я поверила. Я поняла по этому письму, что вы единственный человек в мире,
который поможет мне, защитит меня, если я к нему приду. Но теперь во мне уже нет той
решимости, и когда я кончу, то вы, вероятно, прогоните меня…
Алан снова увидел слезы в широко раскрытых глазах, слезы, которых девушка не
пыталась скрыть. Но вдруг она улыбнулась так, как ни одна женщина никогда прежде не
улыбалась ему. Несмотря на ее слезы, казалось, что ее охватила гордость, вознесшая ее выше
всякого смущения. Воля, смелость и женственность рассеяли темные тучи подозрений и страха,
накопившиеся в душе Алана. Он пытался заговорить, но язык плохо повиновался ему.
— Вы пришли… потому что знали, что я люблю вас… А вы?..
— С самого начала вы внушили мне большую веру в вас, Алан Холт.
— Это должно быть что-то большее, должны были быть другие причины, — настаивал он.
— Их две, — произнесла Мэри Стэндиш, и слезы исчезли из ее глаз, а щеки покрылись
ярким румянцем.

Рекомендуем: