У последней границы


Глава XVIII

Алану казалось, что в одно мгновение во всем мире произошла какая-то внезапная
перемена. В доме царила тишина. Слышно было только дыхание девушки, походившее на
заглушенное рыдание, когда он, повернувшись к окну, стал глядеть на тундру, залитую
золотистым сиянием солнца. Он услышал голос Тотока, звавшего Киок к оленьему загону, и
веселый смех Киок, отвечавшей ему. Серогрудый дрозд опустился на крышу дома Соквэнны и
запел. Казалось, что все это доносилось до них с целью избавить от замешательства и
напомнить о красоте и величии неумирающей жизни.
Мэри Стэндиш отвернулась от окна и стала лицом к Алану. Ее глаза сияли.
— Каждый день дрозд прилетает и поет на крыше нашего дома, — заметила она.
— Это, вероятно, потому, что вы здесь, — шутя ответил он.
Она серьезно посмотрела на него.
— Я думала об этом. Знаете, я верю во многое, во что другие не верят. Я, например,
думаю, что нет ничего прекраснее души и пения птицы. Я уверена, что даже на смертном одре я
хотела бы, чтобы около меня пела птичка. Чувство безнадежности не может стать таким
глубоким, чтобы его не могло разогнать пение птиц.
Алан кивнул головой и напряженно искал ответ на слова девушки. Он чувствовал себя
неловко. Мэри Стэндиш закрыла дверь, которую он оставил приоткрытой, и жестом пригласила
его снова занять стул, с которого он поднялся несколько минут тому назад. Она села первая,
задумчиво и несколько смущенно улыбнулась ему и заговорила:
— Я была очень глупа. То, что я вам сейчас скажу, следовало сказать на «Номе». Но я
боялась. Теперь я не боюсь, но мне стыдно, ужасно стыдно открыть вам правду. И все же я не
жалею, что так случилось, так как иначе я не явилась бы сюда. А все это — и ваша страна, и
ваш народ, и вы, — значило для меня многое. Вы поймете, когда я открою вам все как есть.

Рекомендуем: