У последней границы

Алану хотелось закричать от радости. Ему хотелось замахать руками и смеяться, как
смеялись Тоток, Амок Тулик и десятки других вчера ночью под звуки барабанов. Не потому,
что ему было смешно, а из-за счастливого чувства ликования. Но его удержал голос Мэри
Стэндиш, который звучал по-прежнему спокойно и деловито, хотя она и видела, какое
впечатление произвело на него это простое объяснение присутствия письма Грэйхама.
— Я находилась в комнате Ноадлюк, когда заметила, что «Горячка» Смит поднял с пола
клочок бумаги, — продолжала она рассказывать. — За несколько минут до этого я
рассматривала свою туфлю и очень жалела, что вы оставили вторую в моей каюте на пароходе.
Тогда, должно быть, бумажка и выпала. Я увидела, что Смит был потрясен, прочитав ее. Потом
он положил ее на стол и вышел. Я поспешила посмотреть, что это он нашел. Едва я прочла
несколько слов, как услышала, что он возвращается. Я положила бумажку на прежнее место,
спряталась в комнате Ноадлюк и увидела, что Смит понес показать ее вам. Не знаю, почему я
допустила, чтобы это произошло. Я не раздумывала. Может быть, это была интуиция, а может
быть, причина та, что… как раз… в этот час… я так ненавидела себя, что хотела, чтобы
кто-нибудь содрал с меня кожу. Я думала, что находка заставит вас сделать это. И я это вполне
заслужила.
— Но ведь это неправда. Письмо адресовано было Росланду.
Ее глаза не засветились радостью, когда она услышала его ответ.
— Лучше, чтобы это было правдой, а все, что правда, было бы ложью, — сказала она
спокойным безнадежным голосом. — Я отдала бы жизнь, чтобы быть тем, о чем говорится в
этой записке, — бесчестной шпионкой и преступницей, я предпочла бы всякую роль тому, что я
представляю собой на самом деле. Вы начинаете понимать?
— Боюсь, что не особенно.
Все еще продолжая отрицать ее виновность, Алан тем не менее почувствовал, что его
сердце сжалось при виде страдальческого выражения в глазах девушки, и ужас охватил его при
мысли о том, чем оно могло быть вызвано.

Рекомендуем: