У последней границы

— Это вы, по-моему, напрасно, — сказала девушка почти шепотом. — Я хочу надеяться,
что когда я умру, кто-нибудь будет так же помнить обо мне.
— Но ведь из-за этого произошла трагедия, та самая, о которой вы просили меня
рассказать, — произнес Алан, медленно разжимая и снова сжимая кулаки с такой силой, что его
пальцы побелели. — Вмешались коммерческие дела. Могущество и алчность простерли свои
щупальцы, уверенно подвигаясь все ближе к нашей котловине у подножия горы. Но моему отцу
и не грезилось никогда то, что случилось потом. Это произошло весной того года, когда он
впервые взял меня, восемнадцатилетнего юношу, с собой в Штаты. Мы пробыли в отсутствии
пять месяцев. И эти пять месяцев для отца были адом. День и ночь он тосковал по моей матери
и по маленькому домику у подножия горы. Когда наконец мы вернулись… — Алан снова
подошел к окну. Но он не видел золотого солнца и тундр, он не слышал, как Тоток кричит
кому-то из загона. — Когда мы вернулись, — повторил он холодным жестким голосом, —
сотни палаток наводнили маленький рай моего отца. Домик исчез. От водопада был прорыт
канал, который проходил как раз по тому месту, где была могила матери. Они осквернили ее
так же, как разрушили десять тысяч могил индейцев. Кости матери были раскиданы по песку и
грязи. С той минуты, когда отец увидел эту картину, для него уже никогда больше не светило
солнце в небе. Его сердце умерло, хотя он и жил еще… некоторое время.
Мэри Стэндиш закрыла лицо руками. Ее хрупкие плечи дрожали. Когда Алан снова
подошел к ней и Мэри взглянула на него, он увидел, что она смертельно бледна.
— И человек, совершивший это преступление, был Джон Грэйхам, — закончила она
вместо него каким-то странным, словно окаменевшим голосом.
— Да, Джон Грэйхам. Он прибыл туда в качестве представителя от крупных предприятий
в Штатах. Надсмотрщики за работами возражали против нанесения такой обиды местному
населению. Многие открыто протестовали. Некоторые из тех, что знали моего отца, бросили
работу, не желая принимать участия в разрытии тысяч могил, когда в этом не было почти
никакой надобности. Но за Грэйхамом стояла сила закона, сила купчей. Рабочие рассказывали
потом, что он смеялся при этом. Ему казалось забавной шуткой, что домик и кладбище могут
служить препятствием на его пути. И он смеялся, когда отец и я пришли к нему. Да, смеялся
своим беззвучным мерзким смехом. Так смеяться, кажется мне, могла бы только змея. Мы
нашли его в окружении рабочих. Вы не можете себе представить, как я возненавидел его! Он
выглядел наглым и самоуверенным, когда стоял перед нами, развязно играя цепочкой от своих
часов. Он посмотрел на моего отца таким взглядом, словно он хотел сказать ему, каким
дураком нужно быть, чтобы думать, что ничего не стоящая могила может помешать его работе.

Рекомендуем: