У последней границы

Я не знала, почему люди боятся моего дедушки и Джона Грэйхама. Я не знала, каким
чудовищным могуществом обладают деньги дедушки. Я не знала, — ее голос упал до
прерывистого шепота, — я не знала, как они употребляются, например, в Аляске. Не знала, что
ими пользовались для того, чтобы обрекать других людей на голод, гибель и смерть. Не думаю,
чтобы это было известно даже дяде Питеру.
Она взглянула прямо в лицо Алану. Ее серые глаза зажглись тихим огнем.
— Оказалось, что еще раньше, чем умер дядя Питер, я играла крупную роль во всех их
планах. Я не могла подозревать, что Джон Грэйхам лелеет мысль о маленькой
тринадцатилетней девочке! Я не догадывалась, что дедушка Стэндиш, такой прямой, такой
величественный со своими седыми волосами и бородой, такой могущественный, уже тогда
предполагал отдать меня ему с тем расчетом, чтобы колоссальное объединенное богатство
продолжало увеличиваться и впредь, чтобы дело его жизни не погибло. Для приведения в
исполнение своего плана, опасаясь неудачи, они пустили в ход Шарплея. Так как Шарплей
обладал добрым симпатичным лицом и был ласков со мной, как дядя Питер, я любила его и
доверяла ему, не подозревая, что под его сединами скрывается ум, который не уступает по
хитрости и беспощадности уму самого Джона Грэйхама. И он хорошо исполнил свою работу,
Алан.
Второй раз она тихо и без тени смущения назвала его по имени. Она нервным движеньем
пальцев завязывала и развязывала уголки маленького носового платка, лежавшего на ее
коленях. После паузы в несколько секунд, во время которой тиканье часов Киок казалось
напряженным и громким, она продолжала:
— Когда мне минуло семнадцать лет, умер дедушка Стэндиш. Мне бы хотелось, чтобы вы
поняли все последовавшее за этим без моего рассказа: как я привязалась к Шарплею, как бы
заменившему мне отца, как я доверилась ему, как умно и ловко он внедрил в меня мысль, что
это будет правильно и справедливо, что моя величайшая обязанность в жизни исполнить волю
покойного дедушки и выйти замуж за Джона Грэйхама. Иначе, говорил он, если этот брак не
будет заключен до того, как я достигну двадцатидвухлетнего возраста, роду Стэндишей не
достанется ни одного доллара из всего огромного состояния. Шарплей был достаточно умен,
чтобы понять, что одних денежных соображений мало, и он показал мне письмо, написанное,
по его словам, дядей Питером. Я должна была его прочесть, когда мне исполнится семнадцать
лет. В этом письме дядя Питер уговаривал меня подняться до высоты рода Стэндишей и этим
браком соединить два огромных состояния — об этом, мол, он и дедушка Стэндиш всегда
мечтали. Мне и не снилось, что письмо было подложное. В конце концов они добились своего
— я согласилась.

Рекомендуем: