У последней границы

Он нуждался в одиночестве, чтобы набраться сил и душевного покоя, необходимого для
разрешения стоявшей впереди задачи. Такая неожиданная путаница в положении временно
потрясла до самой глубины стоическое хладнокровие, которое воспитали в нем горы. Счастье
Алана граничило с безумием. Мечта превратилась в действительность. Снова повторилась
былая идиллия его отца и матери: там, позади, в доме за холмами, такая же любовь взывала к
нему. Алан боялся вернуться. При этой мысли он громко рассмеялся — от счастья, от бурного
восторга. Шагая по тропинке, он изливал свою радость, тихо твердя одни и те же слова. Он
говорил, что Мэри Стэндиш принадлежит ему, что до конца дней своих он не отпустит ее, что
он готов сражаться за нее. А тем временем он так быстро подвигался вперед, что Тоток и Амок
Тулик с оленями остались далеко позади, и вскоре их отделяло от него большое пространство
волнистой тундры.
С упорной настойчивостью Алан старался сдержать себя; но наконец он не смог больше
сопротивляться мысли о том, что его поступок справедлив — справедлив по отношению к
Мэри Стэндиш. Даже теперь он не думал о ней как о Мэри Грэйхам. Но она была женой
Грэйхама. Если бы он подошел к ней в момент ее признания, когда она стояла в дверях комнаты
Ноадлюк, если бы он не оправдал ее веры (а из-за этой веры в него она положила весь мир к его
ногам), он был бы не лучше самого Джона Грэйхама. При воспоминании о том, какого труда
ему стоило сдержать первое бешеное желание позвать ее из комнаты Ноадлюк, чтобы снова
заключить ее в свои объятия, как он это сделал в роще, лицо Алана залилось ярким румянцем.
Что-то более могущественное, чем боровшийся в нем рассудок, заставило его выбежать из
дома. То была Мэри Стэндиш — ее смелость, ее вера и любовь, светившиеся в глазах девушки,
ее мнение о нем. Она не побоялась сказать, что любит его, потому что знала, как он будет
реагировать.
Когда настал вечер, Алан остановился в ожидании Тотока и Амок Тулика на краю
трясины, вокруг которой густо росли ивы и расстилалось море осоки, доходившей почти до
колен. Пот градом лил с пастухов. Дальнейший путь Алан продолжал вместе с ними, пока они
не добрались до первых уступов Эндикоттских гор. Солнце стояло над самым горизонтом.

Рекомендуем: