У последней границы

— Я не хотел этим сказать, что она собирается за кого-нибудь выйти замуж, Тоток, —
смеясь сказал он. — Она любит тебя. Я знаю это. Только ты такой глупый, такой
медлительный, такой нерешительный в любви, что она наказывает тебя пока что — до того как
выйдет за тебя замуж. Но если бы она вышла за кого-нибудь другого что бы ты сделал?
— За моего брата?
— Нет.
— За родственника?
— Нет.
— За друга?
— Нет. За чужого. За кого-нибудь, кто, скажем, когда-то обидел тебя, за человека,
которого Киок ненавидит, кто обманом заставил ее выйти за него.
— Я убил бы его, — невозмутимым тоном сказал Тоток.
В эту ночь искушение еще сильнее овладело Аланом. Он спрашивал себя: зачем Мэри
Стэндиш возвращаться в Штаты? Она готова была отказаться от всего, лишь бы избежать
ужаса, ожидавшего ее там. Она готова была отказаться от богатства и друзей. Она пренебрегала
всеми условностями, отдала жизнь во власть случая и, наконец, пришла к нему. Почему ему не
удержать ее? Джон Грэйхам и весь мир думают, что она умерла. А здесь — он хозяин. Если
когда-нибудь Грэйхам появится на его пути, он покончит дело тем способом, который
рекомендовал ему Тоток.
Позже, когда Тоток спал, когда мир наполнился мягким сиянием, а долины внизу
облачились в туман сумерек, из которого слабо доносились до ушей приятные хрустящие звуки
копыт мирно пасущихся оленей, в душе Алана наступила реакция, которая, он знал, должна
была наступить раньше или позже.
На утро пятого дня он один отправился к стаду, которое направилось на восток, и на
следующий день нагнал Татпана и его пастухов. Татпан, так же как и приемные дочери
Соквэнны, Киок и Ноадлюк, имел в своих жилах частицу белой крови. Когда Алан догнал его
на краю долины, в которой паслись олени, Татпан лежал на утесе и наигрывал на свирели
«Янки-дудль». Татпан сообщил ему, что час или два тому назад сюда явился какой-то
запыхавшийся незнакомец, который разыскивал его, Алана; этот человек сейчас спит
богатырским сном и велел разбудить его через два часа и ни минутой позже.

Рекомендуем: