У последней границы

Внезапно Смит схватил Алана за руку и остановился. Его подбородок резко выдавался
вперед. Пот градом лил с его лица. Целую четверть минуты оба смотрели друг на друга в лицо.
— Алан, мы с вами недальновидны. Будь я проклят, если нам не следовало взять с собой
пастухов и сказать им, чтобы они не забыли зарядить ружья!
— Вы думаете, дело так плохо?
— Все возможно. Если Грэйхам позади Росланда и с ним его люди…
— Мы находимся на расстоянии двух с половиной часов ходьбы от Татпана, — произнес
Алан холодным спокойным голосом. — С ним только полдюжины мужчин. И потребуется по
меньшей мере четыре часа быстрой ходьбы, чтобы найти Тотока и Амок Тулика. При южном
стаде — восемнадцать мужчин, при северном — двадцать два. Я считаю и подпасков.
Поступайте, как сами найдете нужным. Все они вооружены. Быть может, это глупо, но я
считаюсь с вашим нюхом.
Они пожали друг другу руки.
— Это больше, чем нюх, Алан, — тихо произнес «Горячка». — И, ради Бога, не начинайте
«музыки» до тех пор, пока это только будет возможно.
Он ушел. В то время как его подвижная мальчишеская фигура почти бегом неслась к
подножию холмов, Алан направился к югу. Через четверть часа они совершенно потеряли друг
друга из виду в волнистых пространствах тундры.
Никогда еще в жизни Алан не шел так, как в конце этого шестого дня пути. Он чувствовал
себя сравнительно бодрым, так как поездка до стоянки Татпана не была утомительной, а
лучшее знакомство с местностью давало ему несомненное преимущество перед Смитом. Он
предполагал, что сможет покрыть расстояние в десять часов; но к ним следовало еще
прибавить, по самому скромному расчету, три или четыре часа отдыха в течение ночи. Теперь
было восемь часов вечера. В девять или в десять часов утра он окажется уже лицом к лицу с
Росландом. И приблизительно в это же время быстрые гонцы Татпана будут у Тотока и Амок
Тулика. Он знал, с какой быстротой его пастухи бросятся через горы к тундре. Два года тому
назад Амок Тулик с десятком эскимосов без отдыха и пищи шли пятьдесят два часа, покрыв за
это время сто девятнадцать миль . Кровь Алана забурлила от чувства гордости. Он не способен
был бы на это, но они это сделают. Он рисовал себе, как они помчатся с разных концов, едва
только весть дойдет до них. Он представлял себе, как они сбегут с холмов, а потом, подобно
волкам, усеют тундру и устремятся к его дому — и к битве, если их ждет впереди битва.

Рекомендуем: