У последней границы

— Как поживаете, Парис, старый дружище? — добродушно приветствовал его гость. — Я
видел, как несколько минут тому назад вы зашли к Прекрасной Елене, а потому я ждал вас. Она
немного испугана. Ее нельзя в этом упрекать: Менелай весьма разгневан. Но верьте мне, Холт,
я и вас не упрекаю. Я слишком хороший спортсмен. Все это дьявольски хитро задумано. Она
может вскружить голову любому человеку. Я хотел бы быть в вашей шкуре теперь. На «Номе»я
и сам с удовольствием стал бы предателем, если бы только она выразила малейшее желание.
Он достал из жилетного кармана сигару — большую, толстую сигару с золотым ободком.
Что-то такое опять побудило Алана принять сигару и закурить. Вся его кровь кипела, но
Росланд ничего не замечал. Он видел только кивок головы, спокойную улыбку на губах Алана
и явно беззаботное отношение к создавшемуся положению. Это понравилось агенту Грэйхама.
Он снова сел на стул перед письменным столом и жестом предложил Алану сесть рядом.
— Я полагал, что вы тяжело ранены, — сказал Алан. — Вы получили скверный удар
ножом.
Росланд пожал плечами.
— Это знакомое вам дело, Холт, — расплата за удовольствие бежать со смазливым
личиком. Одна из тлинкитских девушек, там, в третьем классе, — помните? Миленькое
существо, не правда ли? Я хитростью заманил ее в свою каюту, но она оказалась непохожей на
других индейских девушек, которых я знал. На следующую ночь брат или возлюбленный или
еще кто-то через открытый люк пырнул меня. Удар оказался неопасным. Я пролежал в
госпитале только неделю. Удачно вышло, что меня туда положили. Иначе, я не увидел бы
однажды утром из окна миссис Грэйхам. От какого пустяка зависит наша судьба, а? Если бы не
было девушки, ножа и госпиталя, я не очутился бы теперь здесь, сердце Грэйхама не трепетало
бы от нетерпения, а вам, Холт, никогда не улыбнулось бы величайшее счастье, которое вряд ли
вам когда-нибудь представится.
— Боюсь, что я вас не понимаю, — сказал Алан, скрывая свое лицо в густом клубе дыма.

Рекомендуем: