У последней границы

Через минуту старик вошел в комнату. Он что-то бормотал про себя. Он говорил на таком
странном языке, что даже Алану было трудно его понять. Он говорил, что слышит топот
многочисленных ног и чует запах крови; что шагов много и кровь близка; что и то и другое
доносится из старой расщелины, где до сих пор лежат желтые черепа, омываемые водой,
которая когда-то была красной от крови. Алан был одним из немногих, которому с большим
трудом удалось выпытать у старого Соквэнны, что произошло в расщелине. Давным-давно,
когда Соквэнна был еще молод, враждебное племя напало на его народ, поубивало многих
мужчин и увело женщин. И только Соквэнна с горсточкой соплеменников убежали на юг с
теми женщинами, которые остались, и нашли последнее убежище в расщелине. И однажды
посреди золотого сияния солнца, красоты цветов и птичьего пения, они устроили засаду своим
врагам и перебили всех до последнего. Все участники этой битвы теперь уже умерли, все,
кроме Соквэнны.
В первые несколько минут Алан пожалел было, что позвал Соквэнну к себе. Это был уже
не тот веселый и ласковый старейшина своего народа, что раньше. Это не был уже старик,
который радовался играм хорошеньких Киок и Ноадлюк, который любил птиц, цветы и
маленьких детей, который сохранил до глубокой старости юношеский пыл. В нем произошла
резкая перемена. Он стоял перед Аланом как воплощение рока и несвязно бормотал что-то; в
его глазах таилось зловещее пророчество, а худые руки, похожие на птичьи когти, сжимали
винтовку. Алан стряхнул с себя неприятное ощущение, охватившее его на мгновение при виде
старика, и изложил Соквэнне возлагаемую на него задачу: следить за южной равниной с
вершины высокого холма, отстоявшего на две мили от дороги из Танана. Он должен вернуться,
когда зайдет солнце.
Беспокойство овладело Аланом при виде этого живого предостережения. Как только
Соквэнна ушел исполнять данное ему поручение, Алан приступил к приготовлениям в дорогу.
В нем пробудилось сильное желание отправиться сейчас же в путь, не медля ни минуты, но он
сумел убедить себя в безумии подобной поспешности. Он будет в отсутствии много месяцев,
возможно даже целый год на этот раз; надо многое сделать, заняться массой мелочей, оставить
множество инструкций и советов. Он должен во что бы то ни стало увидеться, по крайней мере,
со Смитом перед отъездом. Необходимо оставить несколько письменных распоряжений Тотоку
и Амок Тулику.

Рекомендуем: