У последней границы

— Я тоже предпочел бы, чтобы это было так, — любезно согласился Алан.
На мгновение хорошенький ротик Мэри Стэндиш потерял свои нежные очертания, но
Алан не заметил этого. Он наслаждался сигарою и свежим воздухом.

Глава III

Ни один мужчина не прошел бы мимо Алана Холта, не заметив его. Что же касается
женщин, то дело обстояло иначе. Он ни в коем случае не принадлежал к числу тех, кого
называют дамскими угодниками. Он абстрактно восхищался женщинами, был готов сражаться
или умереть за них в случае необходимости, но его чувства были неизменно подчинены
рассудку. Его рыцарство, которое родилось и воспиталось среди гор и равнин, не имело ничего
общего с тем неискренним рыцарством, которое является продуктом более мягкого и
изнеженного лона цивилизации. Годы одиночества наложили на Алана свое клеймо. Люди
Севера, которые умеют разбираться в чертах лица, могли еще понять его, но таких женщин,
которым это было бы доступно, было весьма немного. И тем не менее в случае опасности
женщины в своей беспомощности инстинктивно обратились бы именно к такому человеку, как
Алан Холт.
Он обладал чувством юмора, которое лишь немногим было понятно. Горы научили его
смеяться в одиночестве. Одна его усмешка означала столько же, сколько бурный взрыв хохота
у другого. Он мог быть в очень веселом настроении, но ни один мускул лица не выдавал его. И
его улыбка не всегда свидетельствовала о веселых мыслях. Случалось, что она яснее слов
отражала совсем другие думы.
Именно потому, что Алан очень хорошо понимал и знал себя, создавшееся сейчас
положение забавляло его. Он видел только, что Мэри Стэндиш ошиблась, остановив свой
выбор на нем, когда она могла легко вызвать трепет восторга в любом из молодых инженеров,
предложив сопровождать ее в вечерней прогулке.

Рекомендуем: