У последней границы

Силы вернулись к ней, и она встала на ноги, глядя ему в лицо. Алан, тяжело дыша, остановился.
Перед ним смутно вырисовывался из полумрака загон. В окнах домов не видно было света.
Повсюду царила мертвая тишина.
Вдруг что-то поднялось с земли почти у их ног. Движение сопровождалось глухим,
дрожащим, призрачным криком, который лишь они могли расслышать. Соквэнна стоял рядом с
ними. Он быстро начал говорить. Только Алан понял, что он сказал. В его появлении было
что-то таинственное. С волос и бороды старика стекала вода. Глаза метали искры, когда он
оглядывался по сторонам; когда Соквэнна, жестикулируя, заговорил своим монотонным
голосом, не переставая всматриваться в дно ложбины, он походил на жуткого гнома.
— Что он говорит? — спросила девушка.
— Он рад нашему возвращению. Он услышал выстрелы и пошел к нам навстречу.
— А что еще? — настаивала она.
— Старый Соквэнна очень суеверен, и его нервы разыгрались. Он говорит такие вещи,
которых вы не можете понять. Вы, пожалуй, сочли бы его сумасшедшим, если бы он стал вам
рассказывать, что духи его товарищей, убитых в расщелине много лет тому назад, сегодня
ночью явились к нему, чтобы предупредить о надвигающихся событиях. Во всяком случае, он
предусмотрителен: как только мы скрылись из виду, он приказал всем женщинам и детям
скорее покинуть поселок и скрыться в горах. Киок и Ноадлюк отказались уходить. Я рад, что
они не все ушли. Если бы за ними погнались и их захватили бы люди вроде Грэйхама и
Росланда…
— Лучше смерть, — закончила за него Мэри Стэндиш, сильнее сжав его руку.
— Да, я тоже так думаю. Но теперь это не может случиться. В открытом месте
преимущество было бы на их стороне. Но мы сможем держаться в доме Соквэнны, пока
соберутся Смит и пастухи. Если внутри будут две хорошие винтовки, они не решатся напасть
на дом с голыми руками. Преимущество теперь всецело на нашей стороне. Мы сможем
стрелять, а они не решатся пустить в ход свои ружья.

Рекомендуем: