У последней границы

Алан, протянул руки, схватил ее и столкнул вниз, в погреб, где уже были Ноадлюк и Мэри
Стэндиш.
Он опять подошел к окну. В его душе жило одно желание — убивать, мстить! Как бы в
ответ на свое желание, он увидел, что его дом вдруг озарился. Желтые языки пламени, танцуя,
показались в окнах. Целый поток огня вырвался из открытой двери. Стало так светло, что Алан
мог различить легкую завесу дождя и медленно сгущавшийся сырой туман, обволакивавший
землю. Сердце Алана бешено забилось, меж тем как с каждой секундой пламя разгоралось все
ярче. Они подожгли его дом. Это не были больше белые люди, — это были форменные дикари.
Несмотря на то, что сердце Алана готово было разорваться, он оставался до ужаса
спокоен. Широко раскрытыми глазами охотника, несущего смерть, он пристально глядел перед
собой. Соквэнна замолк. Вероятно, умер. Киок всхлипывала в погребе.
При зареве пожара Алан заметил чьи-то очертания. Двигались три или четыре фигуры. Он
ждал, пока они не станут лучше видны. Он знал, что они задумали — изрешеченный пулями
дом потерял способность сопротивляться. Страстно желая, чтобы тот, в кого он целился, был
Грэйхамом, он выстрелил. Человек рухнул на землю, как падают только мертвые. Алан метко
продолжал стрелять по остальным: один выстрел, второй, третий и четвертый — он попал еще в
двух. Восторг охватил его при мысли, что он удачно стреляет, если принять во внимание
обстоятельства.
Он прыгнул назад за другим ружьем. Его ждала Мэри Стэндиш, высунув из погреба
голову и плечи, с винтовкой в руках. Она всхлипывала, глядя прямо на него глазами, в которых
блестели слезы.
— Спрячьтесь! — предостерег он ее. — Спрячьтесь под пол!
Он догадывался, что произойдет. Он показал теперь врагам, что жизнь еще не угасла в
доме и таит еще в себе смерть: А потому из-за прикрытия других домов, из темноты, куда не
проникало зарево от пылавшего дома, ружейные залпы затрещали с новой силой, наполнив
ночь ужасным грохотом. Он бросился лицом вниз на пол, под защиту нижнего бревна здания.

Рекомендуем: