У последней границы

Лишь после того как она спокойным тоном и не подавая руки пожелала ему доброй ночи,
Алан сообразил, насколько интимен был ее вопрос. Он что-то проворчал и закурил новую
сигару. Перебирая в уме все случившееся, он медленно обошел раза два вокруг палубы. Затем
он отправился к себе в каюту и принялся просматривать бумаги, которые ему предстояло
передать в Джуно. Это были записи с отчетом о его выступлениях вместе с Карлом Ломеном
перед Конгрессом в Вашингтоне.
Было уже около полуночи, когда Алан Холт кончил просмотр бумаг. Интересно было бы
знать, спит ли Мэри Стэндиш. Его немного раздражало и в то же время забавляло, с какой
настойчивостью возвращались к ней его мысли. «Надо признаться, что она умная девушка», —
решил он. Он вдруг подумал, что ни разу не спросил ее о ней самой, а она тоже ничего ему не
сказала. А между тем он так много болтал. Ему стало немного стыдно при воспоминании о том,
как он изливал свою душу девушке, которую не могли интересовать ни политические козни
Джона Грэйхама, ни Аляска. Впрочем, это произошло не по его лишь вине. Мэри Стэндиш
прямо-таки накинулась на него, и, принимая во внимание обстоятельства, размышлял Алан, он
вел себя вполне прилично.
Он погасил свет и стал лицом к открытому люку. До его слуха доносилось лишь тихое
вздрагивание судна, медленно кончавшего теперь путь по фарватеру пролива Врангеля, перед
входом в бухту Фридриха.
Все пассажиры наконец уснули. Луна плыла прямо над головой, и уже не так отчетливо
выделялись горы при ее свете. А за пределами тусклого света лежал погруженный во мрак мир.
В этом мраке Алан мог с трудом различить поднимавшуюся, словно глубокая тень,
огромную массу острова Куприянова. Зная, как опасен этот пролив, ширина которого местами
не превосходит длину судна, он с удивлением спрашивал себя, почему капитан Райфл избрал
этот путь, вместо того чтобы обогнуть мыс Решимости. Он видел, что пролив несколько
расширился, но «Ном» все еще осторожно подвигался вперед под медленные удары колокола.

Рекомендуем: