У последней границы

Ноадлюк, маленькая красотка из его далекого царства, плохо выглядела, когда он уезжал, и это
сильно его беспокоило. Воспаление легких, перенесенное девушкой прошлой зимой, оставило
на ней следы. А Киок — ее соперница по красоте!
Алан улыбнулся в темноте при мысли о том, подвинулся ли вперед роман Тотока,
казавшийся подчас безнадежным. Ибо маленькая Киок была форменным сердцеедом, и она
давно уже наслаждалась любовными томлениями Тотока. «Олицетворенное кокетство!»— с
усмешкой подумал Алан. Но все же она вполне достойна того, чтобы любой эскимос рискнул
жизнью ради нее.
Что же касается стад, то в этом отношении, наверное, все обстоит благополучно. Десять
тысяч голов — есть чем гордиться!..
Вдруг он затаил дыхание и стал прислушиваться. Кто-то остановился у его каюты.
Дважды Алан слышал в коридоре чьи-то шаги, шмыгавшие мимо. Он сел, и пружины его койки
заскрипели. И в то же мгновение он услышал снова быстрые шаги, словно кто-то удирал. Он
зажег свет…
Секунду спустя Алан открыл дверь — никого не было. В длинном коридоре было пусто,
но в отдалении послышалось, как тихо открылась и захлопнулась дверь чьей-то каюты.
Внезапно взгляд Алана упал на белый предмет, лежавший на полу. Он поднял его и вернулся в
свою каюту. Это был дамский носовой платок. Он его видел раньше; еще сегодня вечером в
курительной комнате он любовался его изящной кружевной оторочкой. «Очень странно, —
подумал он, — что теперь этот платок лежит у двери моей комнаты!»
Глава IV
В течение нескольких минут после того, как Алан нашел у своей двери платок, он
испытывал смешанное чувство любопытства и разочарования, а равно и некоторую досаду.
Подозрение, что его помимо его воли впутали в какую-то историю, было далеко не из
приятных. Вечер до известного момента прошел весьма интересно. Правда, он мог бы веселее
провести время в обществе «Горячки» Смита, вспоминая вместе с ним былые дни, или беседуя
с английским герцогом о кадьякских медведях, или завязав знакомство с тем стариком, мнение
которого о Джоне Грэйхаме ему случилось услышать. Но он не жалел этих потерянных часов, а
равно и не винил Мэри Стэндиш в их потере. В конце концов, ведь только носовой платок
восстановил его против нее.

Рекомендуем: