У последней границы

Алан перегнулся через перила, пыхтя сигарой. Его тянуло вернуться к работе. Джуно,
Скагвэй и Кордова ничего для него не значили, разве только что они тоже принадлежали
Аляске. Его тянуло дальше на север, в обширные тундры, к великим достижениям, ожидавшим
его впереди. Теперь он был уверен в себе, и кровь бурлила в его жилах. Поэтому он не жалел о
том, что провел семь месяцев в полном одиночестве в Штатах. Он убедился собственными
глазами, что близок час, когда Аляска добьется своего.
Золото! Алан расхохотался. Золото имеет свою прелесть, свою романтику, свою
заманчивость. Но что значит все золото, скрытое в горах, в сравнении с той великой целью, на
благо которой он работал! У него осталось впечатление, что все, с кем он ни встречался на юге,
представляли себе Аляску только в связи с золотом. Всегда золото, золото раньше всего, а
потом — лед, снег, вечная ночь, безлюдные и бесплодные тундры, вечно нахмуренные
скалистые горы, нависшие над изрытой землей, где люди борются с судьбой и где выживают
лишь наиболее приспособленные. Золото — вот рок, нависший над Аляской. Когда люди
думают о ней, перед их глазами встают только дни золотой горячки. Чилькут, Белый Конь,
Досон и Сэркл-Сити . Им трудно освободиться от воспоминаний о романтике, подвигах и
трагедиях умерших людей.
Но сейчас они уже начинают менять свое мнение. Их глаза понемногу раскрываются.
Даже правительство проснулось, когда убедилось, что с постройкой железнодорожной ветки к
северу от горы св. Ильи связано еще многое другое, кроме взяточничества. Сенаторы и члены
Конгресса внимательно выслушивали их в бытность их в Вашингтоне, особенно Карла Ломена.
Мясные короли — те, которые были более дальновидны, — хотели его подкупить, а Ломену
предлагали целое состояние за его сорок тысяч оленей на полуострове Сюард. Это было
доказательством пробуждения, неоспоримым доказательством!
Алан закурил новую сигару. Его мысли унеслись сквозь рассеивающийся туман к
простиравшейся перед ним обширной стране. Многие жители Аляски проклинали Теодора
Рузвельта за то, что он ограничил свободу вывоза из их страны. Но Алан, со своей стороны, не
был с ними согласен. Предусмотрительность Рузвельта сдерживала мародеров, и благодаря его
способности предвидеть, что могут сделать денежное могущество и алчность, Аляска пока еще
не окончательно ограблена и готова служить всеми своими огромными естественными
богатствами той матери, которая в течение ряда поколений пренебрегала ею. Но развитие
великой страны не может обойтись без борьбы, а эту борьбу нужно вести умно и
предусмотрительно. Коль скоро ограничения будут сняты, тень Рузвельта не сможет уже
удержать такие темные силы, как Джон Грэйхам или синдикат, представителем которого он
является.

Рекомендуем: