У последней границы

Теперь «Горячка» Смит не был уж больше лучшим стрелком между Белым Конем и
Досон-Сити. Он был жалким воспоминанием тех дней былых, когда стоило лишь «Горячке»
Смиту пуститься на новые места, и следом за ним начиналась золотая горячка; тех дней, когда
его имя упоминалось наравне с именами Джорджа Кармака, Алекса Мак-Дональда и Джерома
Шута, тех дней, когда сотни людей, вроде Монроу «Курчавого»и Джо Барета, шли по его
следам.
Алану казалось чем-то трагичным, что в это серое утро Смит так одиноко стоит на палубе.
Он знал, что Смит, который двадцать раз становился миллионером, теперь опять был разорен.
— Доброе утро! — так неожиданно прозвучало приветствие Алана, что маленький
человек резко обернулся, словно от удара бича, — старая привычка самозащиты. — Почему в
такой тоске, Смит?
«Горячка» криво усмехнулся. У него были живые голубые глаза, глубоко спрятанные под
нависшими бровями, которые топорщились еще более свирепо, чем усы.
— Я думаю о том, — сказал он, — какая это дурацкая вещь деньги. Доброе утро, Алан!
Он засмеялся, кивнул головой и снова начал усмехаться, глядя на редеющий туман. Алан
различил в нем прежнее чувство юмора, которое никогда, даже в самые тяжелые минуты, не
покидало «Горячку» Смита. Он подвинулся ближе и стал рядом с ним; их плечи почти
соприкасались, когда они наклонились над перилами.
— Алан, — начал Смит, — не часто случается, что у меня в голове зарождается великая
мысль. Но сегодня одна такая не покидает меня уже сутки. Вы не забыли Бонанца, а?
Алан покачал головой.
— Пока будет существовать Аляска, мы не забудем Бонанца, «Горячка»!
— Я намыл там целый миллион, рядом с заявкой Кармака. А потом остался без гроша,
помните?
Алан молча кивнул головой.

Рекомендуем: