У последней границы

Его забавное, заросшее волосами и в то же время почти детское лицо озарилось улыбкой.
Но вдруг он заметил суровое выражение в глазах и в складках рта Алана. Тогда он схватил его
руку и сжал ее.
— Я серьезно говорю, Алан! — заявил он. — И потому-то я и говорю, что деньги — дура!
Не от швыряния деньгами чувствую я себя счастливым, а от добывания их, то есть золота, из
гор. Вот отчего кровь быстрее начинает переливаться в моих жилах! А уж как найду золото, так
не могу придумать, что с ним делать. И опять мне хочется от него отделаться. Если я этого не
сделаю, то непременно обленюсь, разжирею, и тогда какой-нибудь новомодный врач будет
оперировать меня, и я помру. Там, в Фриско, много таких операций делают, Алан. Однажды у
меня в боку закололо, так они хотели уже что-то вырезать у меня из нутра. Подумайте, что
может случиться с человеком, когда у него водятся деньги!
— Вы это все серьезно говорите?
— Клянусь вам, Алан! Я страдаю, когда не вижу открытого неба, гор и того желтого
металла, который останется моим верным товарищем до гроба. В Номе найдется кто-нибудь,
кто снабдит меня припасами и инструментами.
— Нет, не найдется, — внезапно произнес Алан. — Если только я сумею помешать этому.
Слушайте, «Горячка»: вы нужны мне. Вы нужны мне там, в Эндикоттских горах. У меня там
есть десять тысяч оленей. Там — Ничья Земля, и мы сможем делать все, что нам
заблагорассудится. Я не гонюсь за золотом. Я стремлюсь к другому. Но мне думается, что
хребты Эндикоттских гор полны вашего желтого товарища. Это новая неизведанная страна. Вы
ее никогда не видели. Кто знает, что там можно найти. Пойдете вы со мною?
В глазах «Горячки» погас прежний веселый огонек. Он уставился на Алана.
— Пойду ли я? Алан, это то же, что спросить, станет ли щенок сосать свою мать?
Испытайте меня. Берите меня. Повторите все сначала!
Мужчины обменялись крепким рукопожатием. Алан с улыбкой показал на восток.

Рекомендуем: