У последней границы

— Почему именно меня? — спросил он. — Почему не Росланда, не капитана Райфла или
кого-нибудь другого? Не потому ли…
Он не окончил, ибо увидел, как тень мелькнула в глазах девушки; казалось, что она на
одно мгновение почувствовала острое унижение или боль. Но тень исчезла так же быстро, как
появилась. И очень спокойно, без всякого волнения Мэри Стэндиш ответила ему:
— Я знаю, что вы сейчас чувствуете. Я пыталась поставить себя на ваше место. Как вы
говорите, все это очень необычайно. Но мне ничуть не стыдно. Будь я мужчиной, я гордилась
бы тем, что женщина обращается ко мне при подобных обстоятельствах. Если то, что я
наблюдала за вами, думала о вас и надеялась на вас, значит желать использовать вас, то я
действительно поступила нечестно, мистер Холт. Но я нисколько не жалею об этом. Я верю
вам, я знаю, что вы будете считать меня честной женщиной, пока я не представлю вам
доказательства противного. Если бы какое-нибудь другое человеческое существо обратилось к
вам с просьбой предотвратить трагедию и вы полагали бы, что это в ваших силах, сделали бы
вы это?
Алан почувствовал, как его предубеждение рассеивается. Хладнокровно разбираясь в
подобном положении за беседой в курительной комнате, он назвал бы сумасшедшим того, кто
поколебался бы открыть дверь своей каюты и выпроводить такого гостя. Но сейчас подобная
мысль не приходила ему в голову. Он думал о платке, найденном прошлой ночью. Она дважды
подходила к его каюте в такой поздний час.
— Я считал бы себя обязанным сделать все, что в моих силах, — ответил Алан на ее
вопрос. — Трагедия — прескверная вещь.
Мэри Стэндиш уловила оттенок иронии в его голосе, но это лишь придало ей еще больше
спокойствия. Она не заставит его выслушивать плаксивую мольбу или любоваться, как
женщина играет беспомощностью и красотой. Ее хорошенькие губки сжались решительней, и
очаровательный подбородок поднялся чуть выше.

Рекомендуем: