У последней границы

Мисс Стэндиш не унижалась перед ним. Даже заметив происходившую в нем борьбу, она
не сделала ни малейшего усилия склонить чашу весов в свою пользу. Она просто излагала
факты так, как они ей представлялись. Теперь она ждала. В ее длинных ресницах сверкали
слезы, но глаза были ясны. Ее волосы блестели так нежно, что он никогда не мог уже забыть их
блеска, когда она стояла, прислонившись к двери, так же, как он не мог забыть непреодолимого
желания, проснувшегося в нем, — коснуться рукой ее волос.
Алан откусил кончик сигары и зажег спичку.
— Это все из-за Росланда? — спросил он. — Вы боитесь его, так?
— Отчасти. Но я бы смеялась над Росландом, если бы не было еще другого, кроме него.
Другого! Почему она, черт возьми, так двусмысленна?! И она вовсе не собирается,
очевидно, объясниться. Она спокойно дожидалась его решения.
— Кто другой? — спросил он.
— Я не могу вам сказать. Я не хочу, чтобы вы меня возненавидели. А если я скажу вам
правду, то вы, наверное, меня будете ненавидеть.
— Стало быть, вы сознаетесь в том, что лгали мне? — намеренно грубо сказал Алан.
Даже это не подействовало на нее так, как он того ожидал. Его грубость не вызвала в ней
ни гнева, ни стыда. Но она подняла руку и поднесла платок к глазам. Он отвернулся к
открытому люку, пыхтя сигарой, чувствуя, что она старается сдержать слезы. И ей это удалось.
— Нет, я не лгу. То, что я вам сказала, сущая правда. Именно потому, что я не хочу лгать
вам, я не сказала больше. Я благодарю вас за то, что вы уделили мне столько времени, мистер
Холт. Я очень ценю тот факт, что вы не выгнали меня из вашей каюты, — вы были очень добры
ко мне. Я думала…
— Каким образом мог бы я исполнить вашу просьбу? — прервал ее Алан.
— Я не знаю. На то вы и мужчина. Я полагала, что вы сумеете найти средство. Но теперь
я вижу, как безрассудна я была. Это действительно невозможно.

Рекомендуем: