У последней границы

Он ушел к себе. Его мысли все более и более настойчиво возвращались к девушке и ее
неправильному суждению о нем. Хотя он и не чувствовал за собой вины, ему было как-то не по
себе. Ясные глаза девушки, ее мягкие пышные волосы, гордость и смелость, с которыми она
смотрела ему прямо в глаза — все это ни на минуту не выходило из головы Алана. Он не мог
освободиться от ее образа: она стояла у двери, а на ее щеках, подобно алмазам, сверкали слезы.
Он знал, что порою он бывает слишком суров. Он знал это. Что-то такое, чего он не мог понять,
прошло мимо него незамеченным. А она считает его в чем-то виноватым перед ней.
Разговор в курительной не интересовал в этот вечер Алана; все его усилия принять в нем
участие были тщетны. Веселая музыка, исполняемая оркестром в общей зале, только
раздражала его. А немного позже Алан с таким свирепым лицом наблюдал за танцующими, что
кто-то даже обратил на это внимание. Росланд кружился в танце с какой-то хорошенькой
молодой блондинкой. Его дама весьма беззастенчиво положила голову ему на плечо и с
улыбкой смотрела ему в глаза, а Росланд лицом прижался к ее пышным волосам. Алан ушел с
неприятной мыслью о близости Росланда к Мэри Стэндиш. Он отправился побродить по
нижней палубе. Тлинкитские индейцы отгородились завесой из одеял и, судя по тишине,
царившей у них, уже спали.
Медленно тянулся этот вечер для Алана. Наконец он ушел к себе в каюту, пытаясь
заинтересовать себя чтением. Ему казалось, что он сможет увлечься книгой, но через несколько
минут он пришел к убеждению, что или содержание книги бессмысленно или он сам поглупел.
Трепет, который прежде всегда вызывал в нем этот автор, не повторялся. Книга не произвела
никакого впечатления, слова казались бездушными. Даже табак в его трубке, и тот, казалось,
был совсем другой. Он сменил трубку на сигару и взял другую книгу в руки. Результат был тот
же. Его мозг отказывался работать, а сигара не доставляла успокоения.
Как ни старался Алан скрыть это от самого себя, но он знал, что в душе борется с какой-то
новой силой. Он твердо решил выйти победителем. Это была битва между ним и Мэри
Стэндиш, словно она опять стояла у его двери, та самая Мэри Стэндиш, с ее самоотверженной
храбростью и десятками других мелочей в ней, которые никогда раньше не трогали его ни в
одной другой женщине.

Рекомендуем: