У последней границы

В его душе продолжалась все та же борьба. Улаф ничего не замечал. Заря быстро
занималась и переходила в день. В напряженных чертах лица Алана и в угрюмой
решительности его взгляда ничего не изменилось. Улаф больше уже не пытался доказать ему
безумие их затеи. Он правил прямо в открытое море, развивая все большую скорость, и наконец
со стороны острова Хинчинбрук показались туманные очертания материка.
С наступлением дня дождь пошел на убыль. Некоторое время еще моросило, а потом
дождь совсем прекратился. Алан сбросил свой плащ и стал протирать глаза и волосы.
Молочно-белый туман понемногу рассеивался, и сквозь него пробивались розоватые лучи
солнца. Улаф выжимал свою бороду и одобрительно ворчал. Из-за вершины гор выглянуло
солнце, а когда туман рассеялся, прямо над головой показалось ясное голубое небо.
В ближайшие полчаса наступила чудесная перемена. После бури воздух стал свежим и
действовал опьяняюще. Запах соленой влаги поднимался с моря. Улаф встал, потянулся и,
отряхиваясь, жадно вдыхал живительный воздух. На берегу начали обрисовываться горы,
выплывая одна за другой, как живые существа; лучи солнца ярко играли на их гребнях. Темная
громада лесов переливчато заблестела. Зеленые склоны выступили из-за завесы клубящегося
тумана. И внезапно, вместе с окончательным торжеством солнца, показался во всем своем
величии берег Аляски.
Швед протянул перед собой свободную руку, выражая этим жестом свое восхищение. Его
бородатое лицо сияло гордостью и радостью жизни, когда он улыбнулся своему спутнику. Но
лицо Алана не изменилось. Когда солнце, поднявшись над могучими цепями гор, осветило
море, он, конечно, не преминул заметить красоту дня, но чего-то ему недоставало. Все это
потеряло смысл, былой трепет восторга исчез. Алан почувствовал весь ужас этого, и его губы
сурово сжимались даже тогда, когда его взгляд встретил улыбку Улафа. Он больше не старался
закрывать глаза на правду.
Об этой правде начал смутно догадываться и Эриксен, когда он увидел лицо Алана при
безжалостном свете дня. Через некоторое время он окончательно понял, в чем дело. Поиски не
были только вопросом долга, и отнюдь не по инициативе капитана «Нома» (как дал ему понять
Алан) производились они. Лицо его спутника носило не просто суровое выражение; какая-то
странная душевная мука светилась в этих глазах. Немного спустя швед заметил, каким
напряженным, ищущим взглядом впился Алан в слегка волнующуюся поверхность моря.

Рекомендуем: