У последней границы

Только в тот момент, когда в отдалении замер шум от моторной лодки русского, Алан в
полной мере ощутил волну свободы, охватившую его. Наконец-то после месяцев, казавшихся
годами, он был один.
К северо-востоку простирался никому неведомый, прямой как стрела путь, который был
так хорошо знаком ему. Этот путь в сто пятьдесят миль не был занесен ни на одну карту; он по
незаселенной местности вел как раз к его стране, расположенной по склонам Эндикоттских гор.
Легкий крик, сорвавшийся с губ самого Алана, заставил его двинуться в путь. Он как будто
крикнул Тотоку, и Амок Тулику, и Киок, и Ноадлюк, что он идет домой, что скоро он будет с
ними. Никогда еще эта скрытая от мира страна, которую он сам открыл для себя, не казалась
ему такой желанной, как в эту минуту. Ей предстояло нежно успокоить те
сладостно-болезненные воспоминания, которые стали теперь частью его самого. Родные места
простирали к нему руки, понимая и приветствуя его и поощряя быстро и бодро пройти
расстояние, отделявшее его от них. И Алан готов был откликнуться на их зов.
Он взглянул на часы. Было пять часов пополудни. Он рано проснулся этим утром, но не
чувствовал желания отдохнуть или поспать. Дурманящий мускусный запах тундры,
доходивший до него сквозь редкий лесок на берегу реки, опьянял его. Ему хотелось скорее
очутиться в тундре, чтобы там растянуться на спине и любоваться звездным небом. Алан
жаждал выйти из лесу и почувствовать вокруг себя беспредельное открытое пространство.
Какой безумец дал этой стране название «бесплодной»? Какими глупцами были те люди,
которые так обозначили ее на карте! Алан закинул на спину вещевой мешок и взял в руку
винтовку. «Бесплодная страна»?
Быстрыми шагами пустился он в путь. Еще задолго до того, как наступили сумерки, перед
ним открылась во всем своем великолепии «бесплодная страна» для составителей карт, — а для
него рай.
Алан стоял на бугорке, залитом багряными лучами солнца, и, опустив мешок на землю и
обнажив голову, оглядывался вокруг себя. Прохладный ветерок играл его волосами. Если бы
Мэри Стэндиш была жива и могла видеть все это! Он протянул руку вперед, как бы приглашая
ее смотреть. Имя девушки было в сердце Алана, и оно готово было сорваться с его губ. Перед
ним расстилалась безграничная тундра, уносившаяся вдаль, подобно волнующемуся морю, —
безлесная земля, зелено-золотистая от бесчисленных цветов, кишела жизнью, неведомой
лесным странам. У его ног раскинулся громадный остров незабудок, белых и иссиня-красных
фиалок. Их сладкий аромат опьянял его. Впереди лежало белое море ромашки, среди которой
виднелись высокие ярко-красные ирисы. А дальше, куда только мог достать человеческий глаз,
тихо шелестела и покачивалась от ветерка его любимая пушица. Через несколько дней ее
семянные коробочки вскроются, и тундра покроется белым ковром.

Рекомендуем: