У последней границы

День за днем Алан упорно, быстро и, почти не отдыхая, шел вперед, углубляясь в тундры.
Ему казалось, что он очутился в пернатом царстве: где бы ни встретилась вода — в прудах, в
маленьких ручейках, в углублениях между холмиками, — везде птичьи голоса сливались в
целый хаос звуков. В мягкой мураве, покрывавшей землю, он видел бесчисленное проявление
материнской нежности и заботливости и чувствовал, что это зрелище вливает в него силу и
мужество.
В эти летние дни здесь не было места мраку. Но в душе самого Алана, когда он
приближался к дому, был уголок, окутанный беспросветным мраком, куда не могли достичь
лучи солнца.
В тундре еще более ярко вставал перед ним образ Мэри Стэндиш. Среди беспредельных
безлесных пространств, где глаз достигал до самого горизонта, Алану чудилось, что девушка
идет рядом с ним, чуть ли не держа его за руку. Порой это походило на муки, навеянные
безумием. Когда он рисовал себе, как могла бы сложиться его жизнь, когда он вспоминал с
беспощадной ясностью, что он был причиной смерти чудесного существа, память о котором
всегда будет жить в его душе, вопль отчаяния срывался с его губ. И Алану нисколько не было
стыдно. Он слишком хорошо знал, что Мэри Стэндиш была бы жива, если бы в ту ночь на
пароходе он себя держал иначе. Она умерла не ради него, но из-за него. Обманув ее ожидания,
не сумев подняться до той высоты, на которую она его вознесла, он разбил ее последнюю
надежду и последнюю веру в человека. Не будь он так слеп, не будь он столь нечуток, она шла
бы теперь рядом с ним. С веселым смехом встречала бы она утреннюю зарю, отдыхала бы
среди цветов, спала бы под ясным небом и, счастливая и бесстрашная, она расспрашивала бы
его обо всем.
Так во всяком случае мечтал он в своем безграничном одиночестве. Алан не хотел и
думать, что Мэри Стэндиш, даже оставшись в живых, могла бы не быть с ним. Он не допускал
возможности, что могли существовать цепи, приковывавшие ее к кому-нибудь другому, или
стремления, которые повели бы ее по иному пути. Теперь, когда девушка умерла, Алан считал
ее своей, и он знал, что она принадлежала бы ему, если бы жила. Он преодолел бы все
препятствия. Но она погибла — и по его вине.

Рекомендуем: