Филипп Стил

— Вы… вы взволновали меня, — сказал он, стараясь говорить спокойно. — Очень
хорошо, что вы были так предусмотрительны и сохранили эту прядь. Мне сперва показалось,
что я узнал ее, но я, по всей вероятности, ошибся. Если же я все-таки прав, то я знаю эту
девушку, которой принадлежит эта прядь. Понимаете, почему я так взволновался? Ну, ладно,
Биллингер, поскачем дальше.
Они помчались галопом дальше на север.
Некоторое время следы пяти преступников были так явственно видны, что они скакали со
скоростью, утомлявшей лошадей. А потом низкая, высушенная солнцем трава уступила место
густым зарослям, в которых время от времени мелькали желтые спины койотов. В этом
коричневом море, сидя верхом, невозможно было разглядеть никаких следов, и они спешились.
Шаг за шагом шли они по еле заметным следам, в то время как их спины немилосердно пекло
знойное солнце, иссушившее эту степь.
Они двигались так медленно, что Биллингер в конце концов не выдержал и с проклятием
выпрямился. Пот стекал грязными ручьями с его лица. Еще прежде чем он заговорил, Филипп
прочел в его глазах выражение страха и растерянности и сделал над собой усилие, чтобы
подавить в своей душе те же самые чувства. В такую жару не следовало бы курить, но он
достал из кармана пачку папирос и протянул ее Биллингеру. Агент взял папироску, оба
одновременно зажгли спичку и молча поглядели друг на друга.
— Ничего не выйдет, — сказал Биллингер. Он плюнул на свою спичку и бросил ее в
траву.
— Нам осталось ехать еще десять миль зарослями. Мы доберемся до места не раньше
ночи, если доберемся вообще. Мне пришла в голову идея. Вы более опытный следопыт, чем я,
так вы идите дальше по следу, а я сяду на лошадь и посмотрю, нельзя ли как-нибудь да
объехать эти заросли по голой степи. Что вы скажете?
— Хорошо, — сказал Филипп. — Поезжайте.

Рекомендуем: