Филипп Стил

— Я? Я — Блекстон, Джим Блекстон. Меня знает каждый ребенок на шестьдесят миль в
округе. И, по всей вероятности, я единственный человек, видевший все, что здесь происходило,
и знающий, почему все это произошло. — Он отступил за скалу, и Филипп последовал за ним,
не снимая руки с приклада револьвера.
— Оба мертвы, — добавил незнакомец, указывая кивком головы на преступников. —
Один из них был еще жив, когда я подошел к нему, но я воткнул ему нож между ребер, и теперь
он мертв.
— Дьявол! — вскричал Филипп, увидел торжествующий блеск в глазах незнакомца, и
наполовину вытащил револьвер из кобуры.
— Подождите, — сказал тот, — может, я был прав. Ведь виновный в крушении был много
лет моим кровным врагом, а теперь я расквитался с ним. И как мне кажется, именем закона, я
имел право сделать это. Что вы скажете?
— Продолжайте, — промолвил Филипп,
Змеиные глаза незнакомца зажглись тусклым пламенем, но взгляд его был так же спокоен.
— Он явился сюда из Англии четыре года назад, — сказал он. — Он вынужден был уехать
оттуда. Понимаете? Он был у себя на родине таким дьяволом, уже тогда почти уголовным
преступником, так что его прислали сюда, и его семья назначила ему ежемесячное содержание.
Его отец женился вторично и на второй год его пребывания здесь перестал присылать ему
деньги. Он был подлецом с самого начала, но тут он стал совсем чудовищем. Он играл в карты,
дрался, грабил и стал главой шайки таких же негодяев, как он сам. Он все время думал о том
зле, которое ему якобы причинили его родные, пока у него не помутилось в голове. С тех пор
он жил исключительно ради мести. Он намеревался при первой возможности убить своего отца
и мачеху. Несколько недель назад он узнал, что они приедут в Америку и на пути в Ванкувер
проедут станцию Блик-Хауз. Тогда он окончательно сошел с ума, решил убить их и ограбить
поезд. Вы знаете, каким образом он и его шайка привели этот план в исполнение. Когда все
было кончено и деньги взяты, он послал свою шайку вперед, а сам вернулся на место
катастрофы. Он хотел убедиться, что отец и мачеха мертвы. Поняли?
— Да, — сказал Филипп, — продолжайте.

Рекомендуем: