Филипп Стил

Он шатаясь вернулся к креслу, упал в него и закрыл лицо руками. Плечи его
содрогнулись, словно он плакал. Прошло несколько минут, прежде чем он отнял руки от лица,
и в эти минуты Филипп, низко наклонившись к нему, рассказал все, что случилось в хижине в
Вескуско. Он не сказал только, что именно он обезоружил часового и освободил Торпа и его
жену.
Наконец Мак-Грегор поднял голову.
— Филипп, — сказал он, сжимая руку молодого человека обеими руками, — когда она
была еще крохотной девочкой, а я здоровенным девятнадцатилетним верзилой, я любил ее, она
единственная женщина, которую я когда-либо любил. Понимаете? Я почти гожусь ей в отцы.
Она никогда не была предназначена мне. Но такие вещи случаются иногда. И когда она пришла
ко мне с мольбой о пощаде, я чуть было не сдался. Потому-то я и избрал вас, предостерегал…
Он замолк. Рыданья рвались из его груди.
— И в конце концов вы сдались, — сказал Филипп.
Инспектор в течение секунды смотрел на него, потом заговорил:
— Это было десять лет назад, в тот день, когда ей исполнилось семнадцать лет. Я тогда
подарил ей маленький альбом в серебряном переплете и на его первой странице написал те
самые слова, которые спасли ее и ее мужа. Вы понимаете теперь, Филипп. Это была ее
последняя ставка, и она выиграла ее.
Он слабо улыбнулся и вновь уронил голову на стол.
— Вы не одиноки в ваших горестях, Феликс Мак-Грегор, — мягко сказал Филипп. — Вы
тогда спросили меня, могу ли я противостоять чарам женской красоты. Да, могу, потому что
одна-единственная женщина заполнила мою душу, женщина, которая не принадлежит мне и
никогда не будет моей — неугасимая любовь сжигает меня, любовь, о которой никто не должен
знать. Вот почему я недоступен чарам женской красоты. И никогда, никогда, Мак-Грегор, я не
спрошу, где она и что с ней, с этой женщиной, женой Торпа.

Рекомендуем: